Владлен Кулуаров

Записки из больницы

В 60 лет многие мужчины верят, что они еще о-го-го. А что? Особо ничего не болит, а поликлиники - для слабаков и симулянтов. Вредные привычки тесно срослись с образом жизни. Что-то менять в жизни незачем, и так все хорошо. Увы, наступает момент, когда жизнь дает трещину. Здоровье резко заканчивается. И тут понимаешь, что тебе уже не 30 лет и жизнь клонится к закату.
В районном центре, в 100 километрах от Москвы, в живописном и тихом уголке расположена наша дача. Весна была теплая, днем возились в огороде, вечером пекли картошку. Легли спать поздно, ничто не предвещало беды. Рано утром заболела грудь, рядом тихо посапывала жена. Попил водички, полегчало. Через час то же самое, прошло быстро. В 8 часов заболело не по-детски. Болели грудь, лопатки, шея и левая рука. Боль была нестерпимой, как будто внутри раскаленный металл. Надежда на то, что быстро пройдет и жизнь потечет прежним руслом, не оправдалась. Что делать, бужу жену. У нее глаза круглые, спросонья не поймет, что случилось. Делать нечего, надо вызывать "скорую", терпеть нету сил. Набираю по-советски "03", хотя и знаю, что номер "скорой" теперь другой, в голове туман, вспомнить актуальный номер не могу.
- Что у Вас случилось, - слышу женский голос в трубке. Объясняю причину звонка.
- "Скорая" едет. Ожидайте.
Что остается, начинаем ждать. Боль не проходит. Из таблеток анальгин и аспирин. Вспоминаю, что для разжижения крови аспирин - первое дело. Глотаю сразу две таблетки. Через полчаса боль уходит. Самочувствие удовлетворительное, упадок сил, головокружение. Но все это, кажется, можно списать на недосып. Приходит мысль: "А может отменить вызов. Я же не при смерти, вроде обошлось". Решаю подождать.
Прошло два часа. Звоню в "скорую".
- Ожидайте. Много вызовов.
Подождем, какие варианты. Прошло еще 3 часа. Звоню.
- Вы кто? Какой адрес? Ваша фамилия?
Называю адрес, фамилию.
- Ах, да. Нашла. Сейчас потороплю.
В итоге "скорая" приехала через 7 часов после вызова. Возможно, это рекорд, хотя после всех кругов оптимизации медицины не уверен.
Они появились неожиданно (калитка была открыта), а я топлес, только-только решил подмышки помыть. Растерялся, смутился. В начале двухтысячных вызывал "скорую" тестю, тогда приезжали взрослые тёти, как правило добрые, сочувствующие… А тут на пороге три красавицы в синих одеждах. Старшая бригады была особенно хороша. Короткая стрижка под мальчика не всем идет, надо иметь красивую форму головы и правильные черты лица, у нее всё было идеально. Певица Шинейд О Коннор и наша актриса Екатерина Волкова в бытность ее замужества за Лимоновым имели именно такую неповторимую внешность. Одним словом, осматривала меня красавица. Две другие тоже были вполне… Выслушали жалобы, померили давление, сделали ЭКГ. Всё почти в норме. Инфаркта вроде нет.
- В больницу поедете? - спрашивает красавица-доктор.
- Не знаю… - говорю. - Сейчас-то ничего не болит.
- Надо провериться, получить консультацию кардиолога.
- А потом можно будет вернуться домой? - спрашиваю.
- Конечно. От госпитализации всегда можно оказаться.
- Хорошо, - говорю, - поехали.
- Собирайтесь, мы ждем в машине.
Начались недолгие и, как потом выяснилось, бестолковые сборы. Учитывая, что в больнице оставаться я не собирался, взял с собой только тапочки.
Загрузились, поехали. Спрашиваю девчонку-фельдшерицу: "Что так долго ехали?"
- Так мы из областного центра к вам ехали 70 километров, - отвечает.
- А ближе к нашему городку машин не было?
- Логика распределения вызовов нам неведома, - говорит.
Ну ладно, думаю, доехали до меня - уже хорошо. Дорога до больницы заняла час.
В приемном покое суета и спешка. Командует докторица лет 30-ти, маленькая, неприветливая, с повадками военврача полевого госпиталя. Осмотр, сдача анализов, ожидание…
А потом, как обухом по голове, приговор: "У Вас инфаркт! Срочно в реанимацию!"
Я в прострации, жена в панике.
- Раздевайтесь, снимайте трусы и на каталку! - команды шли одна за другой.
Спорить невозможно. Не успеваю дать жене ценные указания по жизни и работе. Всё бегом. Аллюром везут в реанимацию. Там - полная готовность. Коронарография и стентирование ждут меня. Всё поставлено на поток и отлажено.
Чувствую, как в артерию на запястье что-то пихают. Неприятно, но терпеть можно. Манипуляции длятся минут тридцать, голова как в тумане. Благодарю хирурга, анестезиолога и красивую, ухоженную женщину в маске, наверное, она ассистент. Везут на каталке в реанимационную палату.
Просторное, светлое помещение, множество оборудования, монитор над каждой из семи кроватей, заняты не все. Знакомлюсь с соседями.
Слева от меня, на кровати в углу, расположился выдающийся персонаж: невысокий, худощавый, очень активный и разговорчивый - Володя. Его тело с ног до головы покрыто татуировками. Звезды на плечах и купола на спине красноречиво свидетельствуют о нелегком и тернистом жизненном пути их обладателя. Очевидно, что дальняя дорога и казенный дом не были для него только оборотами речи.
Володя не мог просто лежать на кровати, как предписано было в реанимации. Он постоянно ворочался, садился, кряхтел и кашлял. Кашель продолжительный, тяжелый и глубокий. За непоседливость и нежелание находиться в лежачем положении ему постоянно доставалось от медсестер и санитарок.
Володе 67 лет, диагноз неутешительный - обширный инфаркт, поставили три стента. Как потом выяснилось, это был не последний удар судьбы, который обрушился на его буйную головушку.
Он похож на Аркадия Северного, у него живой ум, веселый нрав и оптимистичный настрой. Его шутки-прибаутки и анекдоты скрашивали наше унылое пребывание в невеселом месте. Бывают шутки казарменные, а бывают реанимационно-больничные, и часто они про морг, "подвал" так мы называли между собой это место. Думаю, это - защитная реакция психики на страх небытия. Мне кажется, Праздник смерти или День мертвых в Мексике имеет подобный символизм.
Вторым соседом, справа от меня был Витя. Среднего роста, спортивный, коренастый, накаченный мужчина 56 лет. Борода с проседью ухоженная, как будто только что из барбершопа. Виктор рассказал, какая кривая дорожка привела его в это "замечательное" место.
Жил спортсмен и отставной военный, на окраине деревни. Имел небольшое подсобное хозяйство: 30 баранов, 10 свиней и пару десятков кур, а еще трактор "Беларусь", который помогает выжить в любые времена, при любой власти, и в любом месте. Ежедневные пробежки приносили пользу и душе и телу (здоровый дух в здоровом теле). Из вредных привычек - умеренное потребление домашних тонизирующих напитков.
Однажды на майские приехали к Вите два друга, и начали они понемногу выпивать. Кто осудит?! Праздники! Запас самогона оказался не лишним, но и небезграничным, под конец пару раз пришлось смотаться в магазин за водкой. Десять дней пролетели незаметно, за это время было съедено три барана и выпито 30 литров самогона. Отменное, однако, здоровье у троицы!
Гости разъехались, хозяин занялся хозяйством. Больше всего раздражали глупые бараны, которые все время норовили обглодать растительность на соседском участке. А соседи, хоть и добрые люди, но терпеть бесконечные набеги лохматых прожор не были готовы. Проходя мимо окна, Витя краем глаза заметил, как замыкающий отару баран скрылся в проеме соседского забора.
Со всех ног бросился нерадивый, уставший от праздников хозяин спасать соседский огород от всеядной напасти. Тренированность и быстрый бег спасли ситуацию, но, возвращаясь назад, Витя почувствовал нестерпимую боль в груди. "Добегался или допился?" - лезли в голову неприятные мысли. Делать нечего, вызвал "скорую", приехали быстро. И вот бородатый спортсмен, любитель активного майского отдыха рядом со мной в реанимационной палате. Вид у Вити озадаченный: "И зачем я побежал за этими баранами?!".
Третий мой сосед - странный человек 65-ти лет, с синими ногами и мочеприемником в причинном месте. Странность его заключалась в том, что он иногда бессвязно бормотал, а иногда отпускал вполне уместные и адекватные шутки. Повидавший многое Володя утверждал, что встречал таких, и это последствия белой горячки. Вполне похоже на правду. Зовут соседа Александр. Я называю его Саша-потеряша. У него провалы в памяти, синие ноги из-за тромбоза и обширный инфаркт. Саша не помнит, как оказался в больнице и откуда он родом. Володя выбрал его объектом насмешек и регулярно незлобно подтрунивал над ним. Саша в палате сторожил, находится в реанимации уже 10 дней и уверяет, что при нем в "подвал" уже отправили трех человек. Чему удивляться, это вам не санаторий.
В таком разношерстном составе я встретил первую ночь в реанимации.
Свет погасили. Монотонное пиканье и мигание мониторов над кроватями пациентов. Тоска тоскливая. В темноте не видать медленных часов на стене. Громко, надсадно кашляет Володя, охает и кряхтит Саша-потеряша. Не спится. Время замерло. В голову лезут философские мысли про суету сует в сём бренном мире…
Вдруг ярко вспыхивает свет, гремит каталка, привозят пациента. Санитары с трудом перекладывают крупного мужчину на кровать. Из разговоров врачей выясняется, что пациенту 72 года и он совсем плох. Узнаю врача-анестезиолога, он делал мне стентирование. Рядом с ним женщина, наверное, дежурный врач и еще медсестра. Больной без сознания. Подключают монитор, начинают реанимацию. Всё как в фильмах про "скорую помощь", только происходит это в двух метрах от меня. Четкие команды, никакой суеты, знакомые по фильмам слова: "Сатурация, давление, пульс, ритм…". Мастера делают свою работу. Непрямой массаж сердца, разряд, адреналин, и так по кругу. Качают по очереди анестезиолог и женщина-врач. Спустя примерно полчаса анестезиолог произносит:
- Считаю, шоу надо закончить.
Все соглашаются, констатируют смерть и расходятся.
В палате тишина. Смотрю на тело, и кажется мне, что мужчина дышит. Это замечает и Витя-сосед.
Приходит нянечка и ворчит:
- Разбежались, всё побросали, могли бы и прикрыть.
И накрывает тело простыней. Спустя полчаса санитары выполняют свое скорбное дело, оставляя только живых в палате.
- В подвал повезли… - со знанием дела заявляет Володя. - Будешь плохо себя вести, и тебя туда свезут, - обращается он к Саше-потеряше.
- Меня за хорошее поведение скоро на курорт отправят, - не теряется Саша.
Слово за слово, начинается пикировка.
Приходит медсестра, выключает свет:
- Всем спать!
Хорошо сказать: "Спать", - а как после такого шоу заснуть?! Обсуждаем произошедшее. Не каждый день воочию увидишь неудачную попытку реанимации. Хотя лучше бы такое развидеть… Мне казалось, что такие действия с пациентами проводят в реанимации, то есть в отдельном помещении, а не в палате, полной доходяг…
Пытаюсь успокоиться после произошедшего, закрываю глаза и складываю руки на груди. Кто-то трясет за плечо, это медсестра:
- У нас в реанимации такие позы принимать не надо. Успеете ещё.
Понимаю намек и поворачиваюсь на бок.
До утра почти не спал. Светает. В 5 утра начинается движение: прием таблеток, уколы, капельницы и прочие процедуры. Ольга - нянечка лет 50-ти делает уборку в палате, меняет пастельное белье, обрабатывает Сашу какой-то пеной. Она как-то по-доброму к нему относится. А Володя ее раздражает. Она цепляется к нему по поводу и без. Уронил пластиковый стакан: "Это ты специально, чтоб мне больше работать". Сел на кровать: "Не положено, надо лежать".
Приносят несъедобный завтрак, я отказываюсь, пью только чай. За разговорами и Володиными шутками время бежит как будто быстрее. Днем у нас случается пополнение: привозят дедушку 86-ти лет. У него обширный инфаркт, поставили несколько стентов. Дедок вполне бодрый, только плохо слышит. Ольга спрашивает: "Кто дома за Вами ухаживает?". Отвечает, что похоронил жену, детей нет, живет один и со всем справляется сам. В общем, боевой дедок. Он чем-то напоминает мне моего деда-фронтовика: худой, лысый, самостоятельный, терпеливый, немногословный. Как сказал поэт:
"Гвозди б делать из этих людей:
Крепче б не было в мире гвоздей".
Под аккомпанемент Володиных рассказов и шуток приходит вечер, а с ним появляется и новый сосед. Мужичок лет 70-ти, невысокий, худой, лицо всё в морщинках. Морщины какие-то добрые, а улыбка простодушно-застенчивая. Ему пару дней назад делали стентирование, и вот рецидив - сильные боли в груди. Будут разбираться. Потом еще один пациент - мужчина лет 50-ти, крепкий, со сломанным носом (такие бывают у боксеров). Так я его и прозвал. Боксера привезли после операции, но сильные боли у него не прошли. Врачи снимают показания, делают капельницы, уколы… Увозят опять в операционную. Через час возвращают назад, ему вроде полегчало.
Итак, наша горница полна людей. Обсуждаем ситуацию и приходим к выводу, что завтра нас, старожилов, скорее всего, переведут в общую палату, надо освобождать места для вновь прибывающих сердцебольных. Володя просит у медсестры снотворное, он и вправду почти не спит: кашляет, стонет, еще и катетер в шее мешает. Медсестра добрая, с пониманием, дает таблетки. Наступает ночь. Я опять не сплю. Стонет дед, кряхтит Саша, кашляет Володя. Стараюсь думать о хорошем. Всё-таки сон меня настиг, просыпаюсь от негромкого возгласа Вити:
- Володь, ты чего творишь?
Поворачиваю голову. Вова встал в полный рост и журчит прямо на пол не по-детски. Включается свет, влетает нянечка и начинает отчитывать хулигана. Ёе можно понять, ей убирать. Володя в растерянности, он всё это делал во сне, извиняется и проклинает снотворные таблетки. И смех и грех. Кое-как палата успокаивается после такого нерядового случая. Только Вова продолжает негромко ворчать, ругая неправильные таблетки. Светает. Невыносимо хочется покинуть реанимацию, уж очень много здесь передумано и перевидано.
В 5 утра приходит нянечка Ольга.
- Что-то часто вы здесь работаете. Вы же сутки назад здесь были, - удивляюсь я. - Павел Корчагин тоже без смен работал, но, во-первых, он плохо кончил, а во-вторых, время другое было.
- Тяжело, конечно. Но график сутки через сутки позволяет получать более-менее приличную зарплату.
Сложно спорить. Разговорились.
Ей в прошлом году делали здесь стентирование. Сказалось переутомление, а может, это связано с трагической историей её семьи.
Сына мобилизовали в 22 году. Воевал на передке, попал в серьёзную передрягу. В результате: ампутация руки, контузия, неудаленные осколки по всему телу. Потом были госпитали, реабилитация и, конечно, война с чиновниками Министерства обороны за положенные выплаты. Сейчас, вроде бы, всё нормально, пришел в себя, открыл своё дело.
Несчастные русские люди… Вспоминается Некрасов: "Этот бедный народ, эта скорбь вопиющая…".
В 9 утра необычный обход. Палата заполняется множеством людей в белых халатах: заведующая отделением, врачи, интерны. Идут по кругу от пациента к пациенту. Фамилия, диагноз, терапия, результаты анализов и прочее. Доходят до меня: "Динамика положительная". Идут к следующему. Тут я не выдержал:
- Хочу сделать заявление!
Все встрепенулись, насторожились.
А я продолжил:
- Реанимационное отделение прекрасно работает. Врачи грамотные, медсестры и нянечки отзывчивые и добрые. Посему поэтому прошу перевести меня в общую палату.
- Мы подумаем, - ответил лечащий врач с улыбкой.
Ну что же, ждем резолюцию консилиума. Через час входит медсестра и объявляет, что нас, старожилов, переводят в общую палату. Началось ликование, не хватало только криков "Ура!". Наверное, так воспринимают сидельцы команду "С вещами на выход!". Это и понятно. Лежать без трусов, привязанным проводами к монитору без доступа к туалету - то еще удовольствие.
Отправляют на выписку всю нашу первоначальную команду: Витя-фермер, Вова-сиделец, Саша-потеряша и я. Всем приносят одежду из приемного отделения, а для Саши и меня одежды нет. Выясняется, что мои и его сопровождающие одежду не оставили, а увезли с собой.
Сашу привезла в больницу тетя, но это не точно, его сбивчивый рассказ добавляет только тумана.
У меня история понятнее. Моя дорогая жена расстроилась, перенервничала и увезла домой мои вещи и телефон. Однако задача: как в голом виде перемещаться по больнице? Можно, конечно, в простыню завернуться и вообразить себя римским патрицием, но у меня и тапочек нет, а босиком как-то не комильфо.
Объясняю ситуацию медсестре, она не удивлена, наверное, такие случаи были и раньше, обещает помочь. Вскоре возвращается с одеждой для меня и Саши-потеряши. Облачаемся в казенное. Саша ворчит, мол, вещи не его. Все мимо ушей: "Надевай, что дают!". Володя шутит: "Вещи с покойников. У них такого добра в подвале много". Думаю, это вряд ли, скорее всего, забыл кто-то, вещи постиранные и поглаженные. Спасибо персоналу, выручили недотеп.
Я первый на перемещение. Подогнали кресло-каталку, усадили, повезли. Как у Высоцкого: "Приятно всё же, что нас здесь уважают, гляди, подвозят, гляди, сажают…". Прощай реанимация, много здесь передумано о смыслах жизни и радостях бытия…
Переезжаем в общие палаты. Мы с Витей в палату №7, Саша-потеряша в восьмую, а Володя, конечно же, в палату №6. Все наши новые места обитания поблизости. Палаты шестиместные, просторные, светлые. Знакомлюсь с новыми соседями.
Слева - Валера, справа - Михалыч, напротив - Игорь.
Валера - худощавый мужчина, 64 года. На вид - инженер-конструктор. Лежит с обширным инфарктом, поставили три стента, и надо через месяц ставить еще три. Грустный, застенчивый, немногословный, уставший человек. Жены и детей нет, живет с тяжелобольной мамой, очень волнуется за нее. Как выяснилось, внешность бывает обманчивой. Работает сосед разнорабочим в дорожно-строительной компании, заделывают ямы на дорогах старым дедовским способом - с помощью лопат и граблей. Конкретно его специальность - "разравниватель", он оперирует граблями. Удивительно, как такой субтильный человек может быть дорожным рабочим. Я все время пытаюсь его подбодрить и развеселить, в ответ вижу грустную улыбку, всё о матушке беспокоится…
Справа от меня расположился большой, веселый балагур - Михалыч. Ему 73 года, он бодр и весел. У него давний инфаркт, а в этот раз делали коронарографию. Работает на заводе, уважаемый специалист, многостаночник, зарплата больше 100 тысяч. С удовольствием рассказывает о семье: жена, дети, внуки. Выходные проводит на даче, там с зятем позволяет себе немного выпить. Я удивляюсь: "Как это сочетается с приемом таблеток?". У него свой подход: 5 дней таблетки, 2 выходных дня - перерыв. Знаю, что врачи против таких графиков, но, с другой стороны, для него это и есть пресловутое "качество жизни". Человек бодр, весел и счастлив, а это тоже многое значит.
Еще один сосед по палате - Игорь. Нервный, дерганый персонаж. Это и понятно: его привезли с передовой, с обширным инфарктом, параллельно диагностировали диабет. Всё его подразделение на следующий день погибло, как говорится, несчастье помогло и спасибо, что живой. Он всё время ходит из угла в угол и тыкает в телефон. Жалко мужика. 43 года и такой бэкграунд… Его выписали на следующий день, он всё торопился к нотариусу - то ли доверенность написать, то ли завещание.
Регулярно навещаю Сашу-потеряшу в соседней палате. Он стал еще разговорчивее, ноги не такие синие, как были. Убеждает меня, что баклажка с 1,5 литрами вина очень полезный напиток и необходима ему для полного выздоровления. Сокрушается об утраченном телефоне. Медсестра дала номер его тети, записанный в приемном отделении, когда его привезли в больницу. Я пытался позвонить - никто не берет трубку, написал CMS - без толку. Переживаю, как его бедолагу будут выписывать, кто заберет? Но, наверное, на такие случаи есть специальные правила, протоколы…
Наконец-то жена привезла мои вещи, туалетные принадлежности и телефон. Но он оказался отчасти бесполезен, потому что всё время моего нахождения в больнице была беспилотная опасность и мобильный интернет отсутствовал. Дела пришлось отложить.
Спрашиваю у медсестры: "Теперь в нашем продвинутом, богоспасаемом государстве в любом порядочном заведении имеется Wi-Fi, может, и у вас в больнице он есть? Нельзя ли подключиться?".
Отвечает: "У нас организация режимная, а интернет - это баловство. Ешьте таблетки и не отвлекайте".
В коридоре повстречал Володю, был он грустный и не похож на себя.
- Что случилось? - спрашиваю.
Приятель поведал мне удручающую историю. Он обратился к лечащему врачу с жалобой на сильный кашель, тот отправил его на рентген и сдачу анализов. Вердикт был неутешительный - рак легких. После обширного инфаркта еще и это. Такой диагноз любого шокирует. Я, как мог, постарался утешить брата по реанимации. Володя, как оловянный солдатик, стойко переносил все тяготы и лишения непростой жизни. Закаленный характер, что тут скажешь. На следующий день он, как ни в чем не бывало, зашел к нам в палату и, как всегда, начал травить байки. Тут заходит сестра и начинает у всех присутствующих измерять температуру бесконтактным градусником. У всех нормальная, а у Володи 35.5.
- Маловато будет, - комментирую я.
- Да, - отвечает, - похоже, остывать начал, готовлюсь к поездке в подвал…
"Унынье - грех" - вот кредо нашего терпеливого народа.

Питание в больнице не отличалось разнообразием. Это и понятно, сложно приготовить из топора, то бишь из скудного набора продуктов, вкусную, питательную и диетическую еду. Конечно, всех спасали передачи родственников. Удивительное дело, посещения больных были запрещены по причине карантина, а по поводу чего он объявлен, ответа не было. Наверное, начальству так было проще.
Особо занимательным было предвосхищение приема пищи. В коридоре громыхала тележка с кастрюлями и зычный голос восклицал: "Обед! Готовим тарелки". После этой команды все постояльцы палаты должны выстроиться в колонну по одному, держа наготове тарелки. Любая проволочка или заминка на несколько секунд, и тебя начинают костерить, как будто ты нарушил весь священный свод больничных правил. Извинения и ссылки на объективные обстоятельства не принимаются. Обещание лишить пищи в следующий раз следовало незамедлительно. Думаю, женщины из пищеблока раньше работали в местах не столь отдаленных и привнесли эти тюремные правила в гражданскую жизнь. Я понимаю, что пища имеет тенденцию остывать, но можно же придумать нагревательные элементы снизу кастрюль.
Прием пищи в последующем предполагает и оправление естественных надобностей. С этим в больнице дела шли плохо. Не сказать, чтобы совсем плохо, но с каждым днем всё хуже и хуже. Туалет был в полной разрухе и напоминал общественный клозет на богом забытой железнодорожной станции. Его убирали раз в три-четыре дня, а учитывая, что унитазов всего два на 60 человек, приходил в состояние непотребства на следующий день после уборки.
Не лучше дело обстояло и с уборкой всех остальных помещений. Рядом с туалетом находилась "Помывочная" - просторная комната с убогим интерьером, состоящим из душевой кабины, раковины и кушетки. Об опасности посещения этого помещения меня сразу предупредил сосед Михалыч. Наверное, были прецеденты. Это и не удивительно, учитывая скользкие кафель и поддон кабины. Кроме этого лейка душа не закреплялась на стене, поэтому осуществлять гигиенические процедуры было неудобно и опасно.
Пациенты отделения нашли выход - голь на выдумки хитра. Для поддержания чистоты подмышек был приспособлен санитайзер для рук. Спасительный гигиенический прибор висел на стене в коридоре. Это была плохая замена водным процедурам, однако смекалка позволяла благоухать во время общения с милыми дамами-врачами.
Я спросил у медсестры: "Отчего так все грязно и запущено в местах общего пользования и в палатах?". Ответ удивил. Говорит: "Клининг на аутсорсинге, а они бастуют". Много непонятных слов, а порядка и чистоты нет.
В нашей палате произошла смена лиц. Выписали Михалыча, а на его место поселился Эдуард. Невысокий, интеллигентного вида, мужчина 65 лет. У него обширный инфаркт и 3 стента. Рассказал о себе много интересного.
Вообще, я заметил, что пациенты в больнице легко и непринужденно общаются. Наверное, потому, что здесь нет различий в сословиях и все равны, как в бане.
Эдуард работал инженером в Метрополитене, сейчас на пенсии, живет на даче. Занимается селекцией, и с упоением рассказывает, что на груше у него привито 5 разных сортов, а на огороде 8 разновидностей картофеля. Неделю назад у него сильно заболела грудь, пошел в платную клинику, там сделали ЭКГ и врач-кардиолог никаких проблем с сердцем не нашел, списал всё на невралгию. Дополнительных анализов и исследований не назначил. В результате недосмотра и халатности врача - теперь обширный инфаркт. Расстроен мой новый сосед еще и тем обстоятельством, что жена, как и моя, не оставила в больнице его вещи и телефон. Предложил позвонить с моего, да вот незадача - не помнит он номер своей жены.
Я решил провести опрос в палате: "Кто помнит номер телефона жены?". Выяснилось, что никто! Отругал: "Надо тренировать память!". Все кинулись запоминать.
Кое-как через медсестру выяснили номер. Три раза набирал, она сбрасывает вызов с незнакомого номера. Это и понятно: люди опасаются мошенников.
Я решил пошутить: "Знаете русскую поговорку: "Муж в Тверь, а жена в дверь"? Может, она уже и не жена? Развелась, пока Вы здесь. А Вы и не в курсе". Реакция была непредсказуемой. Эдуард побелел, у него вытянулось лицо. По-моему, он и вправду поверил в такой поворот. Вот, что значит отсутствие чувства юмора. Я, как мог, его успокоил, извинился за шутку и пообещал решить вопрос. Написал SMC его жене с просьбой не вешать трубку и поговорить-таки с любимым мужем. После этого он смог с ней пообщаться.
Инфаркт выбил Эдуарда из колеи. Он всегда вел здоровый образ жизни, за что ему такой удар? Ладно я, по врачам не ходил, много курил, выпивал, наверное, поделом. Кто-то скажет - генетика, кто-то - судьба-злодейка. И то и другое, думаю, верно.
Вот пример: Мой дед по материнской линии прошел две войны, имел два тяжелых ранения, всю жизнь выпивал и курил, прожил 83 года. А мой отец не пил и не курил, а умер в 64 года. Как тут не стать фаталистом…
Лечащий врач тянул с выпиской. Говорит: "Анализы и динамика хорошие, но положено лежать после инфаркта 7 дней, вот и лежите".
Наконец случился день выписки. Счастью не было предела. Лечащий врач предложил остаться в санатории при больнице еще на 10 дней. Я мягко отказался. Какой санаторий?! Меня ждет дом, милый дом и любимая жена. А ещё душ, человеческая еда и другие блага цивилизации.
Прощай больничка! Спасибо, доктора и медсестрички!

P.S. Приятель мой Володя умер через месяц после выписки из больницы. Витя-фермер занялся разведением пчел. Надеюсь, что другие знакомые находятся в добром здравии.
Здоровья всем! Добра!